Рус Тат
Анатолий Левандовский о первом директоре нижнекамской ТЭЦ Василии Суздальцеве: «Мы называли его капитаном»
Горожанин
  • 30 Ноября 2017 - 15:26
  • Просмотров: 523

Тепловая электростанция является старейшим предприятием Нижнекамска. На 50-летии ТЭЦ, которое отмечалось в феврале этого года, в коллективе вспомнили и ветеранов, сказав в их адрес много добрых слов. Среди самых уважаемых, конечно же, был отмечен и первый директор Василий СУЗДАЛЬЦЕВ. Вот как вспоминает о его деловых качествах и отношении к подчинённым Анатолий ЛЕВАНДОВСКИЙ, проработавший с талантливым организатором десятки лет.

За ударную работу – 20 дней отгула

Впервые о Нижнекамске я узнал, когда прибыл сюда на преддипломную практику в 1966 году. Но много лучше узнал, когда приехал после окончания института уже на постоянную работу. Меня приняли старшим мастером в высоковольтную лабораторию ТЭЦ. Это был период подготовки станции к пуску. Всё для этого было готово, кроме одного - силовые кабели, питающие мазутонасосную, регулярно отключались. Видимо, были допущены нарушения при прокладке кабелей, и они имели многочисленные повреждения.

Однажды в лабораторию пришёл сам директор и в краткой форме рассказал о политической ситуации в отношении пуска ТЭЦ. Рядом строился нефтехимический комбинат. ТЭЦ должна подавать ему тепловую и электрическую энергию, полностью же пустить её в работу из-за повреждения кабелей было невозможно. Но руководство сообщало в Минэнерго СССР, что пуск не получается из-за отсутствия технологической воды для питания котлов. Химики же докладывали в своё министерство, что не могут пустить комбинат из-за отсутствия пара и электроэнергии. На деле и ТЭЦ, и химкомбинат не были готовы к пуску, и шло, как говорится, перетягивание каната - кто кого перехитрит.

Василий Игнатьевич убедительно попросил нас, троих специалистов лаборатории, принять меры по скорейшему устранению неисправностей. Для мобильности выделил в наше распоряжение свою «Волгу». Надо ли говорить о том, как нас окрылило доверие директора! Машина забирала нас из города в пять-шесть часов утра и привозила домой поздно вечером. Обед нам доставляли на место работы. Целый месяц ушло на устранение дефектов. И вот однажды, в конце февраля, утром окрестности промышленной зоны были оглашены сильнейшим гулом - работой котла. Станция была пущена в работу! Пар под давлением 150 атмосфер выпускали в атмосферу, так как его некому было принимать. После трёх дней работы станцию остановили. Ждали, когда будут готовы химики. За нашу ударную работу директор отблагодарил нас - всем троим дал по 20 дней отгула.

В июне 1966 года я перешёл на сменную работу дежурным инженером станции, как шутили товарищи, был «ночным директором». Однажды зимой заступили на вахту в ночную смену. Узким место в работе ТЭЦ был химический цех. Для обработки воды не хватало реагентов, поэтому работали прямо с колёс. Запас кислоты оставался всего на два-три часа работы. Я стал звонить руководителям домой. Но была суббота, и никого дома не оказалось.

В это время позвонил дежурный со станции Биклянь и сообщил, что не могут подвезти нам цистерну с кислотой, так как пути занесены снегом. Что делать? Начальство не отвечает, пришлось принимать решение самому. Решил из каждого цеха взять дежурных слесарей. Сам лично отвёл их на железную дорогу, показал, кому сколько чистить. Начальники смен все, кроме одного, согласились это сделать. Через час пути были расчищены, цистерны с кислотой подвезли. Все вздохнули с облегчением. Утром при сдаче смены я сообщил обо всём директору. В понедельник утром Суздальцев на утреннем рапорте показал мне докладную записку одного из начальников смен. В ней было указано, что я проявил «своеволие», сняв на время дежурного слесаря. Не знаю, какого результата ожидал автор записки, но директор сказал мне спасибо, а тот начальник смены был переведён на другую работу.


Заработал медаль

Были ещё случаи, показывающие директора ТЭЦ как руководителя и как человека. Существовала диспетчерская дисциплина. Если оборудование останавливалось с разрешения диспетчера из Казани, то это считалось браком в работе. Если же оборудование остановили и потом доложили диспетчеру, то это уже считалось аварией, за которую лишали премии всех причастных руководящих работников. На моём дежурстве произошла именно такая ситуация. Обнаружив на турбине неисправность, мгновенно её остановили, чтобы не усугублять ситуацию. Только после этого я получил разрешение на остановку. Выходит, я обманул диспетчера. Сообщил об этом директору и главному инженеру.

Неисправность быстро устранили и турбину пустили в работу. Сменивший меня на вахте другой дежурный инженер обо всём доложил в Казань. Пришла грозная депеша с требованием наказать меня. Директор вручил мне подготовленный текст ответной телеграммы и просил передать в Казань. В тексте говорилось, что я лишён месячной премии. Я не сдержался и выразил директору обиду, мол, зря старался скрыть отключение. Василий Игнатьевич по натуре был не очень разговорчивый, в ответ лишь спросил: «А где ты видел, что тебя наказали?». Оказывается, телеграмма была для отвода глаз, премии меня не лишили.

Другой случай был связан с аварией на мазутотрубопроводе. Главный инженер давал мне несколько раз указание остановить станцию, но я его не выполнил. Причина невыполнения мной указаний главного инженера впоследствии была признана справедливой. Позже, когда с аварией разобрались, пришли к выводу, что это был всего лишь брак в работе. Директор вызвал меня к себе в кабинет и показал приказ по станции, в котором все инженерно-технические работники лишались премии. Я был единственный, кого не наказали. Это была награда за мои действия во время аварийной ситуации. Добавлю, что за работу меня наградили медалью в честь 100-летия со дня рождения В.И. Ленина.

Таких больше не встречал

Проработав на вахте три года, я решил перейти на работу на ТЭЦ «КамАЗа». Директор, узнав об этом, уговорил меня остаться в такой же должности, какую мне предложили в соседнем городе. Я согласился, стал заместителем начальника электроцеха по ремонту. И сразу же - командировка в Актаныш. По указанию обкома КПСС и в связи со строительством Нижнекамской ГЭС старый посёлок Актаныш, расположенный в низине Камы, подлежал затоплению. Поэтому приняли решение перенести город на более высокий берег реки.

Начали строить пиковую котельную. Суздальцев был назначен председателем пусковой комиссии. Жили на частных квартирах, добирались в Актаныш только на тракторах типа «Кировец», потому что дорог не было. К месту строительства пройти невозможно - страшная грязь. Директор дневал и ночевал прямо в котельной, питался тем, что ему приносили из магазина. А там был постоянный набор - вчерашний хлеб и килька в томатном соусе. Однажды директор попросил меня проводить его до столовой, но на полдороге в грязи потерял сапог. Больше он в столовую не ходил.

Среди наших работников нашлись заядлые рыбаки. Они наловили рыбы, и мы сварили уху. Постарались достать хорошие продукты. Меня, как самого молодого, послали за директором. Суздальцев был очень тронут тем, что мы его от души угостили, и пообещал по окончании стройки нас наградить. По возвращении в Нижнекамск каждого из нас ожидала премия в размере оклада.

Когда у меня родилась третья дочь, как-то в разговоре с директором сказал, что в двухкомнатной квартире семье становится тесновато. В одной комнате спит маленькая дочь, в другой двое малолетних детей, а мне перед сменой и отдохнуть негде. В это время готовился к сдаче новый дом. Для молодых, кто прочитает этот материал, напомню, в советское время квартиры давали бесплатно! Через несколько дней утром Василий Игнатьевич позвонил и обрадовал - мне выделена трёхкомнатная квартира.

Василий Игнатьевич воевал в Великую Отечественную войну, демобилизовался в звании капитана, но рассказывать о войне не любил. Вообще был немногословен. На работе всегда чистый, аккуратный, при галстуке, никто ни разу не слышал от него грубого слова. В коллективе его чаще называли капитаном. Будучи уже серьёзно больным, он как-то приехал на станцию, прошёл по отделам и цехам, интересовался делами, шутил. Мы тогда не знали, что он так прощался с коллективом. Многие весть о его кончине встретили со слезами.

Свою заботу о персонале директор не афишировал, но все знали, что он справедливый и заботливый. Взять хотя бы такой случай. В феврале 1968 года из-за сильных снежных заносов из Набережных Челнов в город не привезли хлеб. Транспорт не мог пробиться. Вахта сидела уже третью смену и без провизии. Суздальцев на свои деньги где-то купил пирожков и булочек и прислал энергетикам, наняв трактор.

Мне потом пришлось работать со многими директорами. Такого, как Суздальцев, больше не встречал…

Заметили ошибку в тексте?
Выделите ее мышкой и
нажмите Ctrl + Enter
Guest
В тексте Анатолий Левандовский, а заголовке - Леонид.
Имя Цитировать
Текст сообщения*
Читайте также
Показать еще