Корреспондентка журнала «Татарстан» Олеся Бондаревская побывала в Нижнекамском районе и познакомилась с теми, чьи судьбы, как кирпичики, построили татарстанскую столицу нефтехимии. Некоторые материалы из спецпроекта «По районам!» мы публикуем на нашем сайте.

ЧАЙНЫМ ПУТЁМ СОГЛАСИЯ

В Доме дружбы народов непрерывное движение. В фойе выполняют энергичные наклоны и махи участницы группы по аэробике, в атриуме развешивают картины местной художницы, из комнат национально-культурных обществ (общим числом 11) доносятся оживлённые диалоги и смех. Директора, Васила Хафизова, я нахожу на мероприятии Совета ветеранов. Он сидит в первом ряду, а на импровизированной сцене стройный хор дам поёт о солдате, уходящем на фронт.

Когда выступление заканчивается, нам удаётся пообщаться: график у руководителя насыщенный. Васила Фаизовича уже ждут где-то на чай. Чай здесь вообще такая субстанция, которая спаивает. Людей вместе.

– За чайным столом можно многое обсудить, – говорит Васил Фаизович. – Здесь, в нашем Доме, за одним столом часто собираются представители разных диаспор. Вот скоро армянское национальное общество будет проводить праздник Терендез – к ним в гости придут и все остальные. Так у нас заведено.

– Дом дружбы народов в Нижнекамске открыт в 2014 году, – поясняет мне Альберт Дирзизов, руководящий отделом по связям с общественными формированиями и национальным вопросам Исполкома Нижнекамского района. – Это один из приоритетных проектов руководства района. Нижнекамск, когда-то всесоюзная стройка, стал домом для представителей многих национальностей.

Решение дать каждой диаспоре собственную площадку для творчества и сохранения традиций скорее даже стратегическое, чем этическое. Кроме диаспор в Доме «активничают» ещё 14 всевозрастных обществ и объединений. Хорошо, что нам удалось уйти от официоза, от общих терминов и прийти к чему­то, что близко каждому, кто сюда приходит. Да, есть такое слово – толерантность. Но наше слово – взаимопонимание.

ДОСТОЯНИЕ РЕСПУБЛИКИ

Пока наши герои готовятся, я беседую с председателем азербайджанской национально-­культурной автономии Нижнекамска Алиаббасом Алиевым.

– Этот город давно стал мне родным, – рассказывает Алиаббас Абильевич. – Я приехал в Нижнекамск 35 лет назад – в гости к друзьям. И остался навсегда. Город строился, строилась моя жизнь. Постепенно возникла диаспора, со временем получившая статус автономии. Сегодня в ней больше 100 участников. Очень приятно, что руководство города и района оказывает нам большое внимание и поддержку. Ежегодно каждой из автономий выделяется на развитие по 100 тысяч рублей. Ни в одном другом районе республики вы такого не встретите.

Я фотографирую пятерых статных джигитов в архалыгах и думаю о том, как сложно, наверное, сохранить свои традиции и обычаи в индустриальном городе в наш шумный и стремительный век.

Мы все выходим на лестницу, и она заполняется красками. Мне улыбаются представители Украины, Азербайджана, Узбекистана, Чувашии. И Дом дружбы народов становится похож на прекрасный кристалл, каждая грань которого – яркая и неповторимая.

МЕХАНИКА МЕЧТЫ

В Совете ветеранов Нижнекамского района то же: экспрессия, динамика, дискуссии.

– Вы  считаете, у  сегодняшней молодёжи есть патриотический потенциал? – спрашиваю главу Совета Григория Китанова.

– Конечно! – восклицает Григорий Леонидович, возмущённый цинизмом моего вопроса, и с жаром продолжает: – Вот в Камских Полянах есть девочка, которая в спецназ хочет отправиться служить! Я как председатель призывной комиссии Нижнекамска добиваюсь содействия в предоставлении ей такой возможности.

Мы едем в Камские Поляны повидаться с Настей Ворониной. Встречаем девушку (19 лет, джинсы, рубашечка, каштановые вьющиеся волосы, синие глаза) в местном ДК. В зале – репетиция. «Я прошу – не надо забывать солдата!» – доносится до нас высокий юношеский голос.

– Вот возьмут тебя на службу, куда-нибудь далеко, а как же мама, папа? – говорю Насте.

– Я в семье – шестой ребёнок и единственная девочка, – отвечает будущий солдатик. – Играла во всех спортивных командах, в которые у нас можно записаться, и побеждала. Была на летних военных сборах, выполнила нормативы ГТО на золотой знак отличия. Окончила колледж – на механика.

Настя говорит со мной так, как говорят с надоедливым взрослым, которому невозможно объяснить, что мечта, будь она хоть трижды невероятной, должна исполниться.

– Может быть, ты просто хочешь отсюда уехать?

– Нет, – улыбается Настя, – те, кто хочет уехать, уезжают. А я хочу служить. Я так решила ещё в третьем классе.

Я тороплюсь завершить интервью, чувствуя, что Насте неуютно со мной в этом ДК. Ей надо наружу, на волю, где пружина внутри неё разожмётся с невероятной силой и помчит к её мечте. Такой достойной, такой непростой.  

ТУКАЙ И ТЮЛЬПАНЫ

– Мы же ненадолго? – улыбаясь, спрашивает меня Фирдавис Ханов, начальник управления строительства и архитектуры Нижнекамского МР. – А то меня тут с телеканала попросили по набережной пройти, сказали: снимите шапку, на пять минут. Оказалось – полчаса. Я чуть уши не отморозил.

Мы идём в парк Тукая. Пять минут незаметно превращаются в полчаса: о любимом детище Фирдавис Ханов может говорить долго и в любую погоду.

– Этот проект в 2012 году я отправил на международный конкурс, который проходил в Москве. Проект парка вошёл в каталог лучших работ из России. Но чтобы реализовать проект в Нижнекамске, не находилось средств. И вот в Год парков и скверов удача! При содействии Президента Татарстана Рустама Минниханова, совместными усилиями муниципалитета и команды «Парков и скверов» проект претворился в жизнь. Парк создали фактически с нуля, – сквозь метель ведёт экскурсию Фирдавис Ханов.

Повсюду – сценки из сказок Тукая. Круглый год дорожки мигают встроенными светодиодами, тут и там люди читают книги, участвующие в буккроссинге. Эту и многие другие акции в парке проводят сотрудники расположенной напротив библиотеки имени Габдуллы Тукая. Тукай тут везде, даже в воздухе: из динамика возле фонтана «Су анасы» доносится одноимённая сказка.

Мы прощаемся с архитектором, и я покупаю эчпочмак в будке прямо в парке. Обжигаю пальцы горячим ароматным пирожком. Впереди – высоченная арка с тюльпаном зовёт в сказку.

О ЛЮБВИ И КНИГАХ

Центральная библиотека имени Габдуллы Тукая. Огромные окна, два просторных, светлых читальных зала. Стильные интерьеры и стеллажи с книгами, книгами, книгами…

– Ещё два года назад здесь было темно, душно и тоскливо, – рассказывает директор библиотеки Гульназ Арсланова. – Стояла задача – привлечь читателя. Я побывала в Москве, в библиотеке имени Достоевского. На этом невероятном примере поняла: сделать библиотеку максимально открытой для людей – единственный шанс её спасти. Реализовывать проект помогала целая команда профессионалов из Москвы и Татарстана.

Библиотек такого формата в России всего четыре. Сегодня у нас уже 10 тысяч читателей.

Вот в зал входят школьники – здесь они могут делать уроки и, под контролем сотрудников, бесплатно пользоваться интернетом. А в уголке что­то обсуждают дамы из «Берегини» – местного клуба пенсионеров, в котором насчитывается уже больше 100 человек.

– Характер женщины – что галька. Судьба грызёт его, но он от того лишь глаже и твёрже, – читает отрывок из своего произведения писатель Фатхулла Абдуллин, стоя на импровизированной сцене. Его 14 книг посвящены историям простых людей, их радостям и печалям. Фатхулла абый категорически против вещизма и всем сердцем за любовь.

– По первой профессии я строитель, а в душе – творец. Но наш Нижнекамск весь состоит из строителей и творцов! – убеждает драматург.

Спрашиваю у Гульназ Арслановой про её любимую книгу.

– «Зулейха открывает глаза», – не задумываясь отвечает Гульназ Рамзилевна. – Книга глубоко тронула. Как правдиво описаны те тяжёлые времена, сила материнской любви, честность и подлость человеческих отношений.

ЗИМА И МИР

Зимний Нижнекамск похож на недавно убранный дом, по которому кто­то разбросал гигантские ажурные разноцветные ёлочные шары. Эти  переливающиеся конструкции из дюралайта тут и там лежат на белых коврах городских парков.

А на проспекте Мира город украшает всесезонная малая архитектурная форма – лавочка, да не простая – поодаль друг от друга на ней сидеть не получится. Скамейка примирения.

– А  вы не могли бы примириться? – спрашиваю проходящую мимо пару. Они – Марсель и Ксения – с энтузиазмом падают на скамью и заключают друг друга в объятия.

– А часто ссоритесь?

– Бывает, – говорит Марсель, и они рассказывают мне об уступках, на которые надо идти, и уважении, которое надо проявлять.

– Поженитесь?

– Посмотрим, – говорит Марсель, и по нахмурившейся Ксении вижу, что  ему сейчас снова придётся прибегнуть к  помощи волшебной скамейки.  

КЛЮЧ КО ВСЕМ ВРЕМЕНАМ

«Ключ течёт из вершины, изобильной водой. Часть оного проведена в роде бассейна или ямы, обложенной известным камнем, подле оного часовня, кружка для сбору, а из ямины сделан проток гребнем в три пальца шириною и в два вершка глубины, по которому вода стекает в Каму. Вода весьма чистая и вкусная...» – писал про родник Святой Ключ (ныне – Красный Ключ) в своём дневнике Александр Радищев. Было это в 1797 году. Вода в ключе чистая и вкусная до сих пор.

– На Крещение и другие духовные праздники здесь творится что‑то невероятное – люди приезжают отовсюду, – рассказывает глава посёлка Красный Ключ Ильдус Зайнутдинов. – Ещё до появления здесь села место считалось священным: есть предание о том, что люди в воде нашли икону Николая Чудотворца.

А ещё по преданию здесь находилась могила булгарского имама. Но камень исчез. А место стало одинаково священным и для православных, и для мусульман.

Первыми облагораживать Красный Ключ начали купцы Стахеевы. В 1900 году здесь была построена их усадьба, – рассказывает Ильдус Кирамович. – Усадьба, к сожалению, сгорела в 1967 году…

Сегодняшнее убранство родника появилось в год 35‑летия Нижнекамска – посёлок всего в шести километрах от города.

– Всё моё детство прошло здесь – наш дом стоял чуть выше по горе. Мы катались с этой горы на санках, носили вёдрами воду из  ключа. Это место священно для меня по‑своему. И в Крещение я тоже купался – дух захватывало! – говорит наш провожатый.

Он горд тем, что родник и окружающий ландшафт удалось сохранить, хоть время и вода и бегут неудержимо.