Российский и татарстанский политик Олег Морозов нечасто дает интервью, а рассказать ему есть, о чем и о ком. Сильное впечатление произвел на него Владимир Путин при первой же встрече, когда тот еще только собирался идти в президенты.

 «На первом знакомстве, когда я пришел к нему в качестве лидера фракции, он произвел на меня сильное впечатление»— Какое событие предопределило Вашу эволюцию от философа и историка в политика?

— Я выпускник отделения научного коммунизма исторического факультета Казанского университета. Это был второй набор по научному коммунизму. Набирали всего 25 человек. Я выбрал данное направление, когда посмотрел программу. Стало очень интересно. По сравнению с программой истфака, там было много того, о чем я слышал впервые. Например, история политических учений, история общественной мысли народов России и Татарстана, этика и эстетика. 

Историю философии нам читали полтора года, как на философском факультете МГУ. Нам год преподавали высшую математику. Как человек, закончивший математическую школу, мне было забавно и увлекательно. Выбор специальности повлиял на мою дальнейшую судьбу. Я до сих пор шучу, говоря о том, что я — человек без профессии. В дипломе написано, что я преподаватель обществоведения и научного коммунизма (улыбается).

Я живу по принципу: желающего судьба ведет, нежелающего — тащит. Эта поговорка точно про меня. По большому счету, я никогда не хотел стать политиком. Когда я учился в университете, меня увлекала преподавательская работа. Я очень рано стал читать лекции.

Будучи студентом, я уже читал лекции для взрослой аудитории на разные политические темы. Казалось, что мой путь — остаться в университете, защитить диссертацию и преподавать. Но так получилось, что я быстро стал популярным лектором и попал в орбиту внимания партийных органов. Все стали звонить: а пришлите нам Морозова. У партии была четко поставлена кадровая работа. Меня заметили. А еще на 5 курсе я победил в конкурсе молодых ученых Республики Татарстан. Написал работу по коллективной безопасности в Азии. Тогда это было необычно: человек в Казани вдруг пишет научную работу по такой теме. Мне просто было интересно.

Будучи молодым ассистентом, я стал замсекретаря парткома Казанского университета. А потом сходу меня приглашают в обком на должность заведующего отделом. Это как в армейском иерархии сержанта сделать генералом. Тем более без опыта партийной работы. Мне было 33 года. По тем временам это было нечто удивительное.

 ЦК КПСС не пропускал на эту должность. Где ты до этого работал? За спиной год работы замсекретарем университетского парткома, а теперь ты сразу заведующий отделом пропаганды татарского обкома. Тем не менее меня согласовали. Кстати, Геннадий Зюганов был одним из тех, кто меня согласовывал. Он до сих пор шутит: «То ли мне гордиться, то ли печалиться, что я тебя согласовал» (улыбается). Так началась моя политическая карьера.

Потом меня взяли в Москву — в ЦК КПСС. А затем Госдума и все остальное… Как говорит один мой друг: «Если бы ты не высовывался, сидел бы сейчас доцентом Казанского университета. А ты высовывался и стал политиком» …

— Преподаете сейчас в ВУЗе?

— На данный момент не читаю лекции. Моя лекционная работа закончилась в 2015 году — тогда я возглавлял научный центр на базе МГУ им. М. В. Ломоносова, где мы обучали молодых политиков. В настоящее время я директор школы публичной политики, профессор Российского экономического университета имени Г. В. Плеханова. Моя должность предполагает исследовательскую работу. Нашим небольшим творческим коллективом мы пишем статьи и монографии. Ранее вышли две мои книги, написанные в соавторстве. Они посвящены проблемам федерализма.

— Как человек науки, Вы всегда учитесь. Есть ли в современной политике люди, у которых Вы учитесь или хотели бы учиться?

— Учеба — процесс бесконечный. Я с огромным пиететом отношусь к способностям других людей. Кое-что подсматриваю и пытаюсь освоить. Поэтому у меня бессчетное количество учителей. Даже близких своих товарищей иногда рассматриваю как учителей, потому что вижу, что что-то они умеют делать лучше, чем я. И тогда я начинаю учиться, пытаясь сперва понять, почему он умеет это делать, а я — нет.

По большому счету, я всегда хотел быть похожим на отца. Он был человеком с уникальным характером. Жестким, непреклонным в своих взглядах. Человек с потрясающим стержнем, который никогда не изменял своим взглядам. Коммунист был правоверный. Прошел всю войну, дважды ранен. Полковник. Работал в КГБ Татарстана, был партийным работником. На пенсии он преподавал. Кстати, мой отец был прекрасный оратор. Все заслушивались, когда он выступал в аудитории.

Очень знаковым было и мое знакомство с Владимиром Путиным. До момента, когда он возглавил правительство, я его не знал. Видел пару раз. Знал, что он был директором ФСБ, работал в Администрации президента. Но не более того. На первом знакомстве, когда я пришел к нему в качестве лидера фракции, он произвел на меня сильное впечатление.

— Чем он Вас удивил?

— Практически всем. Он был совершенно смелым и открытым в суждениях. Я его спросил: «Видите Вы свое президентское будущее, если Борис Николаевич покинет пост?» Он мне откровенно говорит: «Да, вижу. Я пойду». Знаю, как другие прятали голову в песок: не дай Бог, если тебя объявят преемником, мол скушают и тапочек не оставят. А тут человек спокойно говорит «да». Путин жестко формулировал свое отношение к происходящему. Было необычно.

Я понял, что это человек, у которого ясный взгляд на мир. Настоящий мужик с характером, у которого есть позиция. Он за нее готов сражаться. Мы с ним много раз встречались один на один. Путин — человек, у которого можно многому научиться.

Вот еще Вам — Вячеслав Володин. Моложе меня на 10 лет. Человек, который был моим начальником в Администрации президента. Мой товарищ. Мы с ним знакомы огромное количество лет. Восхищаюсь его способностью в нужную минуту так сформулировать задачу, когда ты не выпрыгнешь за ее рамки. Она будет так четко сформулирована, что у тебя шанса не будет выскочить из этой конструкции. Володин умеет быть начальником, который правильно ставит цель, формулирует средства ее достижения и формы контроля. Классический менеджмент. Я этому у него учился.

У меня другой стиль управления: мне хочется с человеком договориться. А у него: определить задачу и заставить, чтобы человек выложился в рамках этого функционала.

— Впервые Вы видели Путина более 20 лет назад и видите его сейчас. В чем разница Путина тогдашнего от нынешнего?

— Как личность и мужчина, я думаю, он не изменился. Такой же волевой, но он колоссально вырос как лидер страны. Думаю, что Путин вначале не представлял, какую ношу он на себя берет. Наверное, он понимал разумом, но не представлял себе, как это будет выглядеть на самом деле. Когда человек подходит к весу и говорит себе «я его возьму», это дорогого стоит. Путин овладел инструментарием управления такой державой, как Россия. Это не каждому дано.

«Россия — это постоянный эксперимент»

— Верите в предопределение судьбы?

— У меня так жизнь складывалась, что я всегда понимал, что я — человек судьбы. Раз у тебя так складывается, то ты начинаешь в это верить. В своей жизни я ни разу не попросил ни одной должности. Меня приглашали и назначали.

— Жизнь человека всегда имеет смысл. Наверняка, у народов тоже есть смысл существования. В чем Вы видите смысл существования России?

— В свое время Петр Чаадаев сказал, что Россия создана для того, чтобы показать всем остальным, как не надо делать. Я Вам скажу: без России нет современной цивилизации и в этом ее миссия. Если вынуть Россию из цивилизации, то она просто обрушится. Должна быть страна, которая занимает 6% мировой суши. Страна, которая принадлежит к особой ветви христианства. Страна, которая пройдет через неимоверные испытания: мы на алтарь собственного выбора пути принесли столько жертв, искали его, проливая кровь, с колоссальными жертвами. Ни одна страна мира не положила на алтарь выбора собственного пути столько жизней, сколько Россия.

Это страна, которая воевала больше всех в мире. Мы — воюющая нация. С момента, как мы возникли, до сегодняшнего дня воюем. Как-то Владимир Жириновский сказал: «За что нас любить? Разве есть в мире страна, с которой мы не воевали и которую мы не били?». Как раз можно исключить из этого числа одну страну, которую мы с Вами вместе знаем (улыбается). А всех остальных — да.