Сегодня Нижнекамск отмечает 90-летие со дня рождения легендарного Александра Вышинского. В честь этой даты мы публикуем отрывки из воспоминаний педагога Николая Матвеева, долгие годы проработавшего с Александром Павловичем.

Это начиналось в далеком 1963 году. На карте страны еще не было нашего города. Однако в связи с началом строительства крупного нефтехимического комплекса был организован учебно-консультационный пункт для студентов-заочников Казанского химико-технологического института.

Я пришел работать сюда в 1968 году из аспирантуры КГУ. Занятия со студентами-вечерниками проводились в бараках на промбазе. К тому времени УПК преобразовали в общетехнический факультет КХТИ. Его руководителем был назначен Александр Павлович Вышинский – симпатичный 37-летний молодой человек, уже проработавший к тому времени в должности председателя Набережночелнинского горисполкома и третьего секретаря Нижнекамского горкома КПСС. Он и принимал меня на работу преподавателем курса высшей математики.

Принимал с воодушевлением, рисуя заманчивые перспективы, хотя реальные барачные контуры вуза не очень-то побуждали к этому. Да и таких площадей явно не хватало. В расписании занятий значились три пары по 90 минут. Начинались они в 18 часов, а заканчивались в 22:30.

Сообщение с городом в то время можно было назвать «автобусным» только с большой натяжкой: курсировал всего один маленький «ПАЗик». Движение его прекращалось полностью к 9 часам вечера. Преподаватели и студенты вынуждены были возвращаться в город либо на попутных грузовиках (в кузовах), либо в пешем строю в любую погоду.

В 1969 году мы несказанно обрадовались тому, что благодаря упорному ходатайству директора городские власти выделили нашему факультету практически целый пятиэтажный дом на улице Студенческой, строящийся изначально как молодежное общежитие. С переездом в новое здание стало постепенно вырисовываться лицо вуза: сформировалась главная кафедра – химических дисциплин.

Гораздо труднее было создать другие кафедры: это и малочисленность преподавателей по каждой отдельной дисциплине, и отсутствие ученых степеней у многих педагогов. Александр Павлович хорошо понимал, что завлечь со стороны доцентов и профессоров в город, который совсем недавно обозначился маленьким кружочком на карте страны, – задача практически невыполнимая. Поэтому им была сделана верная ставка на подготовку квалифицированных кадров из состава местных преподавателей.

Вышинский и в преподавании, и в нашем научном росте часто выдвигал, казалось бы, невозможные в наших условиях задачи и всякий раз добивался желаемого результата. Как лектор и преподаватель, он сам был образцом и авторитетом. На всех конференциях и собраниях всегда выступал мастерски, как Цицерон. После его речей в буквальном смысле хотелось горы свернуть, преодолеть любые препятствия на пути в науку и в деле подготовки квалифицированных специалистов нефтехимии.

Типовое здание нашего института в ту пору было представлено лишь фундаментом. Его заложили строители еще в начале 60-х годов. Пятилетки сменяли одна другую, а фундамент все оставался фундаментом, хотя в занимаемом институтом помещении на улице Студенческой снова стало тесно.

Надо отдать должное директору, он искал реальные случаи сдвинуть дело с мертвой точки и носил это в себе, как сверхзадачу. Иногда возвращался с городских совещаний, где ставил вопрос ребром, озаренным и окрыленным, собирал нас и говорил: «Хотя стоят крещенские морозы, мы завтра всем составом выходим отвоевывать у природы плацдарм для начинающейся стройки». Дружно, с энтузиазмом выходили, скалывали с фундамента лед и убирали снег, а строители так и не появлялись. Не появлялись долго. Однако Вышинский был неутомим и добился реализации намеченного, хотя и не в полной мере.

В течение двух десятилетий Александр Павлович неустанно трудился над созданием высшей школы в Нижнекамске. Все мы, кто бок о бок с ним работал тогда, считаем, что он блестяще выполнил свою трудную задачу.

Вышинский радовался жизни во всех ее проявлениях. Мне приходилось несколько раз бывать с ним на рыбалке. Каму он любил самозабвенно. На костре мы варили уху из судаков. Александр Павлович чудно рассказывал. Его можно было, как соловья, слушать часами, не замечая, как угасает короткая июньская ночь...